Начинаем на территории исторического района, дальше идем пешком.

Музей истории Лефортово
Первая точка задаёт систему координат: экспозиция охватывает период от петровской эпохи до современности — Немецкая слобода, визиты правящих особ XVIII века, развитие промышленности и военно-учебных заведений в XIX веке, промышленные объекты XX столетия. Среди экспонатов — западноевропейский карабин с колесцовым замком конца XVI века, шестифунтовая пушка эпохи Северной войны, арабское фитильное ружьё, военная форма петровских полков, одежда учащихся военно-учебных заведений, печать рода Брюсов и подлинное женское платье со «складкой Ватто» середины XVIII века.
Уже здесь видно, что в границах одного района на протяжении двух с лишним столетий сочетались функции, которые обычно разнесены по разным частям города: резиденции высшей власти, военная инфраструктура, иностранная дипломатическая и инженерная среда, промышленность. Случайное ли это сочетание — или в Москве была целая «вторая столица», о которой по официальной версии истории принято говорить вскользь? Почему в одном музее соседствуют военный арсенал, бытовые вещи высокой аристократии и печать рода, известного по эзотерическим легендам? Что это за район, где одновременно собрались власть, армия, промышленность и иностранная инженерная элита?

Пешая прогулка примерно 1,3 км — и мы у входа на Введенское (немецкое) кладбище, обозначенного Домом у северо-восточных ворот. Сам некрополь — памятник истории и один из важнейших документов района: здесь захоронены иностранные специалисты, офицеры, врачи и промышленники, работавшие в России с петровского времени, а также деятели науки, культуры и военного дела более позднего периода. Сколько ключевых для России имён здесь собрано — и насколько хорошо эти биографии рассказаны в учебниках?

Два дома на Госпитальной улице, построенные в 1902 году архитектором И. П. Машковым в псевдорусском стиле, — часть сюжета, о котором редко говорят: в 1861 году княгиня Н. В. Трубецкая основала Московское братолюбивое общество, более пятидесяти лет обеспечивавшее малоимущих москвичей дешёвым и бесплатным жильём. Отдельным домам давали имена жертвователей — Королевых, Мак-Гилл. После революции общество было ликвидировано, здания стали обычными жилыми. Наличники, порталы с колонками и кокошники на фасаде дома № 6 сохранились в первоначальном виде. Если эта система работала и обеспечивала сотни семей, то почему в общем историческом нарративе она почти не звучит — и кому выгодно, чтобы XX век начинался «с чистого листа»?
Рядом — Церковь Петра и Павла в Солдатской слободе. В конце XVII века здесь сформировалось поселение для солдат элитного полка Франца Лефорта. Каменный храм возведён в 1711 году в традиционном для допетровской архитектуры облике: вытянутый объём, шатровая колокольня, пятиглавие, а вместо кокошников — барочные раковины. Особая ценность церкви в том, что она пережила советский век с минимальными потерями: сохранились все восемь колоколов, иконостас и внутреннее убранство — случай для Москвы редчайший. Какие именно обстоятельства уберегли этот храм там, где аналогичные постройки не устояли, — и кто принимал такие решения в 1930-е годы?

Парк основан в 1703 году при дворце адмирала Ф. А. Головина. По официальной версии истории он создавался по образцу Версаля и получил название «Версаль на Яузе»; его планировка и инженерные решения стали прототипом для парков, проектировавшихся уже в Санкт-Петербурге. От первоначальной голландской планировки сохранились липовая аллея, беседка-ротонда, пять прудов, остатки кирпичной террасы, система проточных прудов и каналов, питаемых речкой Синичкой, балюстрада и грот Ф. Б. Растрелли. Если регулярный европейский парк, голландские каналы, итальянский грот и иностранная слобода собрались в одном месте раньше, чем появился Петербург, — что это было за явление и почему его опыт впоследствии «переехал» на Неву?

Рядом — Екатерининский дворец. Владения в этой местности в начале XVIII века принадлежали Фёдору Головину; в 1773 году на этом месте началось строительство новой резиденции для Екатерины II по проекту князя П. Макулова и архитектора Антонио Ринальди, законченное в 1796 году. На тот момент это было самое крупное здание Москвы. Фасады и интерьеры оформлял Джакомо Кваренги, лепниной занимался Франческо Кампорези. Главный фасад — уникальная для Москвы широкая лоджия с шестнадцатью коринфскими колоннами из серого камня. После Отечественной войны 1812 года дворец был восстановлен Осипом Бове и передан кадетскому корпусу, сегодня его занимают организации Министерства обороны. Почему крупнейшее гражданское здание Москвы своего времени так и не стало её парадным лицом — и что именно удерживает эту территорию в закрытом режиме уже третье столетие подряд?

Комплекс напротив дворца возник в 1770-е годы как дворцовые службы: канцелярии, кухни, мастерские, жильё для служащих, конюшни. При Павле I здания были отданы под казармы Московского гарнизонного полка; в 1826–1828 годах их перестроили и расширили, образовав замкнутый комплекс с внутренним плацем. Фасады получили сдержанную отделку в стиле позднего ампира — горизонтальная рустовка, белокаменные веерные наличники с замковыми камнями, сандрики. Проект, предположительно, выполнен О. И. Бове.

С 1864 года здесь располагалось Московское пехотное юнкерское училище, с 1906 года — Алексеевское военное училище. В главном корпусе с 1833 по 1918 год действовала церковь во имя Казанской иконы Божией Матери, интерьер которой частично сохранился. После революции комплекс занимали части Красной армии, позже — Бронетанковая академия имени Малиновского; в начале 1950-х годов все строения были надстроены несколькими этажами.
Красные казармы — точка, в которой последовательно прочитывается путь одного здания: дворцовая служба → военная казарма → военное училище → закрытая ведомственная структура. Случайная ли эта последовательность — или перед нами тот же механизм, который работает во всём Лефортове: сначала европейский проект, потом армия, потом закрытое ведомство?

Современное название холма появилось не ранее конца XV века, когда была основана Иоанно-Предтеченская обитель. Более древнее имя этой местности — Кулишки (Кулижки, Кулички), что означало «топкое, заболоченное место»; отсюда выражение «у чёрта на куличках». Заболоченность объяснялась разливами Москвы-реки у подножия холма; память о Кулишках сохранилась в названиях храмов — Всех Святых на Кулишках, Трёх Святителей на Кулишках и утраченной в советское время церкви святых Кира и Иоанна на Кулишках. Сколько ещё слоёв московской истории было «у чёрта на куличках» до того, как на этом холме поставили монастырь?

Иоанно-Предтеченский монастырь — главная доминанта холма, давшая ему имя. В разное время он был местом пребывания знатных узниц, судьбы которых не предавались огласке; в советский период его помещения использовались для несвязанных с религиозной жизнью функций, но ограда и планировка сохранили исторический контур обители. Кого именно здесь содержали веками — и почему эти имена так и не попали в учебники?
Перед монастырём — Церковь Владимира Равноапостольного в Старых Садех, один из древнейших московских храмов. Каменное здание построено в начале XVI столетия при великом князе Василии III по проекту Алевиза Нового; нынешняя колокольня в готическом стиле появилась в XVIII веке. Эта точка показывает, что работа итальянских архитекторов в Москве не ограничивалась Кремлём — их решения распространялись по всему старому городу. Кто координировал работу целой плеяды итальянских мастеров, одновременно ставивших ключевые здания в нескольких русских городах?

Кирха Петра и Павла — старейшая действующая московская лютеранская церковь, построенная в 1819 году и последний раз перестроенная в начале XX века по проекту академика архитектуры В. А. Косова. В советские годы в здании размещались кинотеатр «Арктика» и студия «Диафильм»; в 1990-е храм вернули верующим, а в 2010 году его вновь увенчал шпиль. Если лютеранский приход устойчиво стоит в центре Москвы два столетия подряд, почему идея «чуждости» немецкой среды так прочно закрепилась в массовом представлении?

Рядом — Государственная публичная историческая библиотека. В её основе — особняк конца XVIII века, вошедший в нынешнее здание, построенное в 1901 году для школ «Вспомогательного общества купеческих приказчиков». С домом связано предание о том, что здесь «тётушка Грибоедова» слушала «Горе от ума» в исполнении самого автора; документальных подтверждений этому нет. Достоверно известно другое: с 1828 года домом владели купцы Куманины, и Ф. М. Достоевский, чей дядя А. А. Куманин был женат на старшей сестре его матери, неоднократно бывал здесь.

За усадьбой Н. А. Сумарокова — Н. А. Тюляевой (в основе — палаты XVII века) — Доходный дом А. В. Красногоровой — Блиновых, один из московских адресов О. Э. Мандельштама. Отсюда открывается один из самых выразительных видов на Иоанно-Предтеченский монастырь и церковь Св. Владимира в Старых Садех.

На углу Солянки и улицы Забелина — Дом Московского купеческого общества, стоящий на месте Соляного двора, одной из ключевых инфраструктурных точек московской торговли XVII века. Насколько развитой и организованной была дореволюционная купеческая Москва — и почему её масштаб в общей исторической картине всегда оказывается в тени «официальных» столичных сюжетов?

Над крышами соседних домов виден купол Хоральной синагоги в Большом Спасоглинищевском переулке. Здание построено в конце XIX века по проекту С. С. Эйбушица и открыто в 1906 году. Купол на нём долго отсутствовал и был сооружён лишь в 1990-е годы, хотя первоначальным проектом он был предусмотрен. С этим связано устойчивое московское предание: генерал-губернатор Москвы, великий князь Сергей Александрович, проезжая мимо строившегося здания и полагая, что это православная церковь, перекрестился на купол; узнав, что храм не православный, он, по преданию, распорядился купол убрать. Документально сюжет не подтверждён, но факт отсутствия купола на протяжении почти столетия хорошо зафиксирован. В какой момент легенда становится частью здания не менее реальной, чем кирпич, — и кто принимает решение, какой версии верить?

Завершаем у Церкви Всех Святых на Кулишках — одного из древнейших московских храмов. По преданию, первая деревянная церковь была поставлена здесь в начале 1380-х годов по повелению великого князя Дмитрия Иоанновича в память о воинах, погибших на Куликовом поле. В XVI веке её сменил каменный храм, перестроенный в следующем столетии; тогда же появилась нынешняя колокольня — «Пизанская башня» Москвы, чей наклон связан с топкой почвой этого места. Если храм изначально поставлен «в память» — значит, он уже был «вторым слоем» на этом месте. Что стояло на этой точке раньше?

Квартал, в котором на нескольких сотнях метров собраны купеческая, дворянская и художественная Москва.
Светло-зелёный Особняк Морозовых в Большом Трёхсвятительском переулке — место, где прошли детские годы Саввы Тимофеевича Морозова. Ранее владение принадлежало князьям Кантемирам; в середине XIX века усадьбу приобрёл коллекционер и меценат В. А. Кокорев, перестроивший главный дом «самым безобразно-роскошным образом», позднее она перешла к Т. С. Морозову. Во дворе — мастерская И. И. Левитана, построенная для художника Сергеем Тимофеевичем Морозовым, братом Саввы; здесь Левитан провёл последние десять лет жизни.
На изгибе Хохловского переулка — Палаты дьяка Украинцева (XVII век), одно из немногих сохранившихся гражданских зданий допетровской Москвы. Если такие палаты были не единичны, а регулярно встречаются в центре, то насколько достоверна картина «деревянной» допетровской Москвы, к которой нас приучают? Напротив — городская усадьба Венедиктовых — Шнаубертов — Б. Ш. Моносзона с характерным угловым балконом, один из самых растиражированных памятников Ивановской горки.

В Колпачном переулке — три здания, составляющих единый сюжет. Городская усадьба Г. П. Юргенсона, крупнейшего русского музыкального издателя, построена в начале XX века архитектором В. Д. Глазовым. Следом — доходный дом А. П. Снегирёвой, дочери Петра Юргенсона, вышедшей замуж за офтальмолога Снегирёва; в его клинике в детстве лечился М. Шолохов, а позже «лечился» и герой «Тихого Дона» Григорий Мелехов.

В глубине двора — Палаты XVII века, так называемые «Палаты Мазепы», в оформлении которых стоит обратить внимание на наличники с «разорванными» фронтонами, сдвоенные полуколонки и поребрик. По официальной версии истории связь с именем гетмана Мазепы исключительно легендарная: документально палаты ему никогда не принадлежали, в первой половине XVIII века они входили во владение Абрама Фёдоровича Лопухина, брата первой жены Петра I. Кто всё-таки построил эти палаты во второй половине XVII века — и почему имя реального владельца оказалось утрачено, а имя гетмана-изменника так прочно пристало к зданию?